Центральноазиатский акцент. Каковы сегодня российско-казахстанские отношения?

Казахстан, отмечающий сегодня День Конституции, традиционно в умах россиян воспринимается как «братское» государство. Путин и Назарбаев с момента прихода к власти первого регулярно выступают единым фронтом в решении каких-либо международных вопросов, позиции по которым у государств, если не идентичны, то, как минимум, схожи. То же можно сказать и про взаимодействие руководства Татарстана с казахстанскими власть предержащими – недаром два года назад в Казани появилась улица Нурсултана Назарбаева, что в то время вызвало немало толков и пересудов. Однако, если в политическом плане в отношениях двух государств все достаточно гладко за исключением ряда нюансов, то ситуацию с развитием экономических взаимосвязей пока радужной не назовешь – товарооборот между странами за последние годы существенно упал. Эксперт КФУ, доцент кафедры международных отношений, мировой политики и зарубежного регионоведения Альберт Белоглазов рассуждает о том, какие факторы сегодня влияют на отношения России и Казахстана и отдельно взятых регионов государств и как можно охарактеризовать сегодняшнее положение дел в сфере межгосударственного взаимодействия.

Прежде всего, нужно отметить, что Казахстан имеет самую большую границу с Россией – более 7500 км - это самая крупная сухопутная граница в мире, - что уже само по себе не позволяет нам его игнорировать. При этом почти на всей ее протяженности она является открытой, не защищенной никакими укреплениями и постами контроля. К слову, граница определена на 100% на карте, на местности же она демаркирована лишь на 30%. Все это говорит о необходимости планомерного выстраивания добрососедских отношений с Казахстаном. Кроме того, пограничная часть, как известно, есть у нас и на Каспийском море. К счастью, все спорные вопросы в акватории были решены полюбовно еще в 1998 году. Однако пока договоренности о разграничении с Казахстаном нашей части шельфа официально не признаны международным сообществом, что тоже имеет влияние на межгосударственные отношения и обеспечивает необходимость регулярного сотрудничества в решении вопросов, связанных с правами прикаспийских государств.

Говоря о политических отношениях для создания полноценной картины нужно остановиться на том, как взаимодействуют Россия и Казахстан в различного рода объединениях. Казахстан является нашим партнером №1 в самых разноплановых интеграционных процессах. Более того, в 90-е годы инициатива о создании Евразийского экономического союза исходила именно от Казахстана, однако тогда Ельцин воспринял предложение очень прохладно. С приходом же к власти Путина, именно совместные российско-казахстанские усилия позволили создать целый ряд межгосударственных организаций – в 2000 году ЕврАзЭс, в 2001 – ШОС, 2003 – ОДКБ. Везде Казахстан был не просто членом создаваемых союзов, но активным участником процесса создания, инициатором многих и многих предложений. К слову, в рамках ОДКБ равно как и двусторонних договоренностей Россия обязалась защищать Казахстан «ядерным зонтиком», ведь, после распада СССР, Казахстан все имеющиеся в арсенале ядерные боеголовки – а это был самый крупный арсенал за исключением, разумеется, российского - передал Российской Федерации.

Если же говорить о международных организациях, созданных не нами, но в которых оба государства являются членами, также отчетливо прослеживаются тесные партнерские отношения стран. К примеру, в 2010 году Россия активно лоббировала выдвижение Казахстана на позицию председателя ОБСЕ и во многом именно благодаря мощной российской поддержке после большого перерыва – 11 лет – саммит ОБСЕ прошел в Астане.

Надо сказать, что, как в рамках различных саммитов, так и в двустороннем формате ежегодно встреч на высшем уровне происходит порядка десятка – достаточно большое количество для интенсивного решения возникающих вопросов.  

Интересным в плане понимания тенденций в российско-казахстанских отношениях представляется и взаимодействие стран в космической области. Договор аренды космодрома Байконур, замены которому на территории самой России пока нет – «Восток» не в счет, для пилотируемых запусков «Байконур» является в разы более подходящим – заключен до 2050 года, что говорит о практически безграничном доверии государств друг другу.

Что же касается сотрудничества в сфере экономики, несмотря на то, что обе страны производят одно и то же – нефть, газ, металл, уран, зерно, - государства, как ни странно, не выступают конкурентами на международной арене. Вместо конкуренции по ряду пунктов возникает взаимодополнение. Так, например, газоконденсат какрачаганакского месторождения, было решено добывать, перерабатывать и использовать совместно – своих мощностей для переработки у Казахстана не хватало, а мощности Оренбургского газоперерабатывающего завода простаивали. Казахстан вложился в модернизацию завода, обновив оборудование, и страны, таким образом, стали партнерами в рамках еще одного проекта. Примечательно, что на упомянутом месторождении работает не только российский «Лукойл», но и американская, итальянская и британская компании, но все казахи, с которыми мне довелось лично разговаривать, мечтают попасть именно в российскую зону, объясняя это более высокими зарплатами и более человеческим отношением.

Казахстан без России как без рук и по причине того, что большую часть нефти он экспортирует именно через российскую трубопроводную систему, точнее даже через две: первый путь – Казахстанский трубопроводный консорциум, идущий от города Актау до Новороссийска, откуда нефть далее перевозят танкерами по Черному и Средиземному морям в Европу, а второй – нефтепровод Атырау-Самара, откуда он уходит вдоль Волги на север и далее «врезается» в российский экспортный трубопровод, идущий в Европу. С 2005 года Казахстан открыл и торговлю с Китаем – на востоке страны был построен нефтепровод, - однако, объем транспортируемой нефти сопоставим с тем, который идет через российскую территорию.

Стоит отметить также особенности энергосистем двух государств – они работают в так называемом совместном режиме, то есть они состыкованы, и, если возникает нехватка энергии в одной стране, то идет перекачка ее из другой, и наоборот.

Радужную картину взаимоотношений несколько портят падающие объемы товарооборота – по разным оценкам за 2016 год он составил от 13 до 15 млрд долларов. Я более склонен верить первой цифре. При этом еще в 2013 году он составлял 23 млрд долларов. Причины такого положения дел разные, однако основной все же стоит считать мировой экономический кризис, приведший к падению рубля и тенге. Вполне возможно, что в рублях и тенге товарооборот сильно не изменился, однако так как он считается в долларах мы наблюдаем значительную отрицательную динамику в последние годы. Сегодня появляются разговоры о том, что рост товарооборота постепенно идет, однако пока это лишь доли процента, не более.

Аналогичная ситуация и во взаимодействии Татарстана и Казахстана – цифры приводятся очень осторожно, говорится о росте товарооборота на 1,25 % за первое полугодие, однако, в переложении на реальные суммы это, по моим подсчетам составляет лишь порядка четверти миллиарда за полгода. За год, соответственно, около полумиллиарда. Это, безусловно, не та сумма, которой можно гордиться. В современной экономике любой товарооборот меньше миллиарда считается не развитым. Отчасти такая тенденция связана с общим падением товарооборота, ведь порядка семи лет назад он был около 700 млн, хотя вроде бы цены за это время выросли, логистика развивается и таможенный режим отменили. Однако сидеть сложа руки, однозначно, не стоит, необходимо работать над изменением ситуации.

Здесь, безусловно, надо опираться на наши компании-гиганты, которые Казахстану интересны. Прежде всего, Казахстан – это сырьевая страна, у Татарстана же есть мощные позиции, опыт и возможности по переработке разнопланового сырья. «Татнефть», «Нижнекамскнефтехим», «Оргсинтез» могли бы в рамках общего партнерства развивать сотрудничество более интенсивно. Если не говорить о переработке казахстанской нефти, хотя это тоже можно было бы реализовать, вопрос лишь в том, что это будет ресурсозатратный и долгосрочный проект, то можно, как минимум, внедрять на территории Казахстана наши технологии.

Не меньшую роль играет и машиностроение. Наземный транспорт в Казахстане очень востребован, ведь в стране нет водных артерий, которые позволяли бы использовать речной транспорт, поэтому в ходу либо железнодорожный либо крупнотоннажный автомобильный. В приоритете, безусловно, автомобильный, поскольку железнодорожный требует капитальных вложений в строительство. Кроме того, Казахстан застроен кольцевым способом – все население живет по периметру, а в центре практически незаселенные степи. Следовательно, грузовой транспорт важен и чтобы соединять кольцевые части не по периметру, а напрямую через центр. «Камаз» уже имеет свое представительство в Казахстане, на которое можно опираться в этих вопросах.

Судостроение в стороне, правда, тоже не остается. Российская каспийская флотилия почти целиком создана на Зеленодольском судостроительном заводе. Казахстан же на Каспии по нашей версии водораздела имеет самую большую прибрежную часть – 29 %, следовательно он заинтересован в развитии судоходства, и Зеленодольский завод мог бы играть в этом плане одну из ведущих ролей. Его присутствие в Казахстане также прослеживается, но можно было бы создать условия для более интенсивного взаимодействия.

Важно помнить и о том, что Казахстан волею судеб оказался стыковочным звеном России и Китая в проекте экономического пояса Шелкового пути. К слову, все пути этого экономического проекта проходят через татарстанский Сувар. Соответственно маршруты, как автомобильные так и железнодорожные из Сувара выходят в Казахстан и оттуда существует несколько направлений – они могут идти параллельно до Каспия, а могут идти сразу на север через российскую территорию в Европу. Так, например, идет скоростная магистраль Москва-Пекин, которая является главной в проекте сопряжения экономического пояса Шелкового пути и Евразийского экономического союза, а уже в ней пилотный проект – линия Москва-Казань. В целом дорога проходит по территории Казахстана и грузы, которые будут «ходить» по ней будут переваливаться также в Казахстане -  с узкой колеи железнодорожной ветки на широкую колею, а также на автотранспорт. Для этого в стране существуют специальные сухие порты, расположенные в специальныъ экономических зонах, одну из которых – СЭЗ «Хоргос-Восточные ворота» - посетил на прошлой неделе Рустам Минниханов. В рамках визита генеральный директор ОЭЗ «Алабуга» Тимур Шагивалеев и генеральный директор СЭЗ «Хоргос-Восточные ворота» Мурат Баймуханбетов подписали меморандум о сотрудничестве в сфере логистики. Стороны, в частности, договорились «принять меры по установлению железнодорожной связи между терминалами, продвижению логистического терминала каждой из зон». Также они планируют совместно участвовать в IT-проектах по интеграции систем СЭЗ с системами других сухих портов, логистических центров и других СЭЗ, осуществлять информационное обеспечение совместных мероприятий.

Безусловно, интересна и культурно-гуманитарная составляющая сотрудничества, ведь население России и Казахстана схоже по национальному аспекту – и там, и там славянско-тюркское, только в обратных пропорциях. Сейчас Казахстан – это 18 млн человек, и из них порядка 4 млн русскоязычные. К слову, татар там вовсе не мало – по официальным данным около 1,3% населения. Казалось бы цифра небольшая, но в пересчете на количество человек получается порядка 250 тысяч, что и обеспечивает интерес руководства республики к региону. При этом татары там активные, помнят свой язык, знают культуру. К примеру, уральские татары по своей инициативе создали музей Габдуллы Тукая. Период, в который Тукай жил в Уральске, был значимым для его творчества – там он написал несколько поэм. Уральские татары не могли оставить этот факт без внимания – они нашли дом, в котором жил Тукай, отремонтировали его, создали экспозицию, консультируясь с татарстанскими специалистами. Этот пример показывает, что татары в Казахстане – это активная живая часть общества, на которую Татарстан, безусловно, может опираться в развитии культурных связей.

Русское население, которое не эмигрировало, уже интегрировано в казахстанские реалии и чувствует себя, если речь идет, по крайней мере, о среднем звене, достаточно комфортно. Если же говорить о севере страны, то там и подавно превалирует русскоязычное население. Все это создает условия для того, чтобы сегодня руководство Казахстана внимательно подходило к проводимой национальной и, в частности, языковой политике. Русский язык используется в Казахстане как средство межнационального общения. И в северном Казахстане, равно как и в столице государства Астане можно вполне чувствовать себя как дома, особенно жителям Татарстана – все вывески присутствуют на двух языках, а казахский довольно похож на татарский. Немного привыкнув к жесткости казахского, человек, знающий татарский, уже может понимать основы речи.

Связи между государствами развиваются и при помощи образовательного процесса – порядка десяти филиалов российских вузов сегодня работают в Казахстане. Причем речь идет не только о столичных вузах, в числе которых, разумеется, МГУ, но и о региональных – к примеру, свой филиал в Казахстане имеет Челябинский государственный университет. В крупных филиалах российских вузов студенты учатся на бакалавриате три года, а на последний год приезжают в город, где расположен головной вуз, завершая обучение уже в России. Такой подход можно считать, своего рода, мягкой силой – Россия активно внедряет в Казахстане русскоязычное образования, интегрируя казахов в нашу среду. Правда, строго говоря, российская активность на фоне китайской довольно-таки бледна – даже в самом маленьком региональном вузе Казахстана есть китайские преподаватели, которые активно обучают казахских студентов китайскому языку, предлагая им к тому же различные гранты на обучение на территории уже своей страны. Российским вузам, в том числе и КФУ с его положением головного вуза всего Приволжского федерального округа, в особенности учитывая географическое положение региона по отношению к Казахстану, следует наладить более тесные контакты с казахстанскими вузами, нежели те, что имеются в арсенале сегодня. Подготовка специалистов, ориентированных на взаимодействие с Россией, отнюдь не будет лишней в этом случае.