Ко Дню российской науки мы спросили ведущих ученых Елабужского института КФУ, что движет их исследованиями, как изменилась роль исследователя за полтора десятилетия, с какими вызовами они сталкиваются сегодня и что посоветовали бы будущим коллегам.

Инга Маслова, профессор кафедры всеобщей и отечественной истории:

Историческая наука — это прежде всего тяжелый труд кропотливого поиска исторических источников, их  вдумчивого и скрупулёзного анализа ради сохранения памяти об истории прошлых поколений. Современная историческая наука изучает человека во времени, в разные хронологические периоды.

Все то, что раньше мы вписывали в схему «дата-событие-процесс», сегодня расцвечивается многоцветием научных подходов. Мы исследуем повседневность человека (во что он одевался, как выглядел его дом), изучаем менталитет (о чем человек думал и что влияло на его мысли), анализируем интеллектуальное наследие не только выдающихся личностей, но и обычных людей. Наконец, мы изучаем близкую нам историю родного города, своей семьи. Все это делает историческую науку более понятной и более привлекательной, в том числе для студентов.

Но изменилась не только историческая наука, изменилась окружающая нас реальность. Мы живет в цифровую эпоху, и она требует от ученых-историков разработать стратегию, защищающую историческую науку от Web-экспансии со стороны сайтов, пропагандирующих псевдоисторические знания.  Одновременно цифровая эпоха влияет на исследовательскую культуру ученого. Мы активно переходим к новым методам научного познания, ускоряем поисковую активность, в том числе с применением цифровых технологий. 

Алексей Панфилов, доцент кафедры психологии:

Безусловно, стержнем, драйвером в науке для меня является синтез исследования и педагогики. Момент «Эврики!» — прекрасен, но он рождается в процессе кропотливого поиска и немедленно требует осмысления для передачи.
Самое яркое переживание у меня как у ученого было при анализе данных многолетнего эксперимента по формированию исследовательской компетенции у будущих педагогов-психологов. Мы увидели четкий «скачок» в качественных показателях у экспериментальной группы, подтвердивший нашу гипотезу. Но истинное удовлетворение пришло позже, когда выпускники этой группы, уже будучи работниками образовательных организаций, приходили со своими первыми научными проектами и проектами своих школьников. Это и есть высшая точка — когда твой научный результат начинает работать в руках учеников, порождая новые циклы познания.

Роль современного ученого и педагога трансформировалась от «носителя информации» к архитектору образовательных траекторий и научным наставником. Главный вызов — цифровая трансформация. С одной стороны, это колоссальные возможности: доступ к данным, новые методы анализа, онлайн-коллаборации. С другой — риск поверхностности, клипового мышления и девальвации фундаментального знания. Вторая большая проблема — растущий разрыв между скоростью изменения мира и инерционностью образовательных стандартов. Преодолеваем это, делая ставку на метакомпетенции: учим не «знать», а «учиться, исследовать, критически осмыслять». И, конечно, личный контакт и научная школа остаются незаменимым рабочим инструментом.

Молодому человеку (не важно: школьник, абитуриент, студент) я сказал бы, что наука в образовании — это не про цитаты в учебниках. Это про умение задавать миру неудобные вопросы и находить системные ответы, которые изменят практику. Это путь для тех, кто хочет не просто учить, а создавать будущее образования». В ближайшее десятилетие образование будет определяться гибридизацией: интеграцией когнитивных наук, IT и педагогического дизайна. Будущее — за междисциплинарными исследовательскими командами, которые будут создавать персонализированные, основанные на доказательствах образовательные среды. Роль же педагога-исследователя как гуманизирующего начала, этического ориентира и интерпретатора сложных знаний только возрастет.

Продолжение читайте здесь.